Историк Павел Лесиш (Paweł Lesisz) пролистал польские путеводители, чтобы отыскать в них места, связанные с жизнью и творчеством Адама Мицкевича. Ученого интересовали справочники c XIX века по 1939 годы. В результате удалось реконструировать более широкую историческую картину и с более широкой географией, охватывающей территории современных Литвы и Беларуси, с которыми связана жизнь и творчество великого польского поэта.
Места Вильно (Вильнюса), связанные с Адамом Мицкевичем, появляются, пожалуй, впервые в путеводителе по городу авторства Адама Гонория Киркора, изданном в XIX веке. После 1905 года, когда власти Российской империи, после сорока лет запрета, вновь позволили печатать книги на польском языке в Литве и Белоруссии, в Вильне вышло несколько путеводителей. В 1919–1939 годах в независимой Польше — в Вильно, Варшаве, Познани увидело свет еще больше справочников по древней литовской столице, в которых отмечались места жизни и деятельности Мицкевича.
Павел Лесиш обобщил этот материал и впервые представил на международной научной конференции «Поляки в Литве и странах Балтии», прошедшей в начале ноября в эстонском городе Тарту. Форум организовал Центр восточноевропейских исследований Варшавского университета (Studium Europy Wschodniej Uniwersytetu Warszawskiego) совместно с МИДом Польши.
Павел Лесиш: На рубеже XIX–XX веков Адам Мицкевич считался польской интеллигенцией величайшим поэтом и поляком, происходившим из Литвы. Его воспринимали как наиболее выдающегося представителя виленских филоматов и филаретов, а также одного из самых замечательных выпускников Виленского императорского университета. Мицкевича считали человеком исключительной тактичности, обладавшим талантом подбирать точные слова для описания действительности. Высказанные им мнения, даже задолго до того, как он приобрел широкую известность, для последующих поколений становились окончательным аргументом, прекращавшим любые дискуссии. Эдвард Павлович в своем очерке о Новогрудчине начала XX века прямо и открыто писал о культе Мицкевича. Казимеж Круль в учебнике, изданном в 1900 году, называл Пророка, как именовали поляки Мицкевича (пол. Wieszcz), величайшим поэтом своего времени, а его поэму «Пан Тадеуш» — самым выдающимся эпическим произведением польской литературы. Поэта читали представители обеспеченных слоев общества, а также те, кто стремился к принадлежности к ним. Мицкевичем говорили и писали, не всегда указывая на то, что цитируют тот или иной фрагмент его произведений или драм: распознавать эти тонкие отсылки предоставлялось самим читателям. Сегодня мы могли бы назвать это своеобразным «свистком для своих»: подобно тому, как свистят собакам — человек такого сигнала не воспримет, а собаки поймут. Иными словами, те, кому следовало понять скрытый смысл, его понимали. Так, например, в одном из путеводителей, описывающих дорогу в Барановичи, без точного местоположения писалось о pagórkach leśnych, łąkach zielonych («лесистых холмах, зеленых лугах»). Эти строки отсылали к творчеству Мицкевича. Однако представители низших социальных слоев, по мнению тогдашней интеллигенции, еще не всегда в полной мере усваивали литературное наследие великого поэта.
В сознании поляков того времени прочно закреплялось представление о том, что те или иные места тесно связаны с Мицкевичем.
В начале XX века в одной из газет писали, что один из домов в Ковно (Каунасе) тесно связан с Мицкевичем. Уже была подана петиция с предложением выкупить этот дом и устроить в нем музей. Однако журналист Чеслав Янковский призвал не торопиться: «Господа, давайте сначала установим, действительно ли он там жил».
Места, связанные с Мицкевичем в Вильне, были обязательными пунктами программы для всех, кто посещал город. Людвика Жицкая в своем путеводителе подробно указывала адреса домов, в которых жил будущий Пророк. Владислав Загорский в своем путеводителе, рассчитанном на несколько дней, адреса, связанные с Мицкевичем, оставлял во второй день экскурсии по городу. По значимости они уступали разве что Острой браме, но, по мнению автора, были важнее, например, костела святой Екатерины или собора святого Николая.
Описывая Казимировский переулок, автор отмечал, что в доме № 3 Адам Мицкевич провел последний вечер перед тем, как был вынужден покинуть Вильно. В путеводителе Мечислава Орловича говорится, что в Вильно можно было увидеть памятные места, связанные с эпохой Мицкевича. Юлиуш Клос в своей экспресс-программе осмотра города, рассчитанной всего на восемь часов, рекомендует туристам посетить «камеру Конрада» во второй день. Главная и наиболее представительная улица города, которая сегодня называется проспектом Гедимина, в довоенный период носила имя Мицкевича. Однако для современников это название оставалось лишь названием: глубже его смыслом, пожалуй, мало кто интересовался.
Камера в бывшем монастыре базилиан, в которой Мицкевич был заточен российскими властями во время судебного процесса по делу филоматов — неформального объединения польской молодежи в Вильне, известна более как «камера Конрада» (пол. Cela Konrada) — под этим названием она увековечена в поэме Мицкевича «Дзяды».
Павел Лесиш реконструирует, как этот объект появляется и какое место занимает в старых путеводителях по Вильнюсу.
В путеводителе Киркора содержится немного сведений о бывшей тюрьме в описании церкви и монастыря святой Троицы. У Загорского, однако, уже встречаются краткие сведения об объекте, который позднее получит название «камеры Конрада». Клос в 1923 году пишет во введении к своему путеводителю, что в «камере Конрада» до сих пор слышны голоса... Автор публикует точный план расположения «камеры Конрада», что для путеводителей того времени было еще довольно редким явлением. Клос рассказывает о церкви и монастыре, бывшей тюрьме, а также сообщает, что в 1867 году там проводилась перестройка, в ходе которой были уничтожены перегородки, разделявшие камеры. Автор также упоминает споры относительно точного местоположения этой камеры, подвергая сомнению выводы белорусского исследователя Антона Луцкевича и ссылаясь на собственные изыскания, проведенные в 1920-е годы. Санковский в своей работе 1927 года указывал, что в базилианском монастыре-тюрьме содержались участники революционных событий 1830–1831 годов, а также Мицкевич и Конарский. В этом же здании находилась и их камера. В иллюстрированном кратком путеводителе по Вильно, изданном в 1930 году, также содержатся сведения о «камере Конрада». Позднее Ежи Ремер в своей книге о городе в подчеркнуто эмоциональной форме писал о символическом значении места заключения Мицкевича для своего поколения. В путеводителе Яна Яскульского, изданном в 1939 году, отмечалось, что базилианский монастырь был известен прежде всего благодаря «Дзядам».
Еще одним популярным местом посещения, рекомендованным туристам в Вильно, были дома, в которых жил Мицкевич.
Путеводители периода Российской империи и довоенного времени рекомендовали осмотреть дом по ул. Бернардинской, 11. Здесь, как считалось, было создано произведение «Гражина». Клос сообщал своим читателям, что квартира в то время она принадлежала журналисту Яну Обсту, который бесплатно открывал ее для туристов. Авторы путеводителей также рекомендовали осматривать другие дома, так или иначе связанные с Мицкевичем, в частности дом в Литературном переулке и дом в переулке святого Казимира. Большой интерес у авторов путеводителей вызывал и Виленский университет. Считалось, что именно Мицкевич был одним из его наиболее выдающихся воспитанников. В межвоенный период одна из площадей Вильно носило его имя.
Дворец Пацов рекомендовали посетить и потому, что в его стенах бывали, в частности, польско-литовский монарх Ян Собеский и француз Наполеон. Однако, судя по всему, главным обстоятельством было то, что во дворе этого дворца собирались филоматы и филареты. Костел Святых Иоаннов отмечался в путеводителях как местонахождение бюста Мицкевича.
Важное место в путеводителях занимали и кладбища, поскольку на них были похоронены люди, так или иначе связанные с поэтом.
Также в путеводителях упоминается, что до 1939 года неоднократно выдвигалась идея сооружения памятника Мицкевичу в Вильно, однако в конечном итоге она так и не была осуществлена.
Говоря о месте Адама Мицкевича в ряду с другими известными поляками, связанными с Вильно, Павел Лесиш резюмирует.
Проанализированные путеводители периода Российской империи используют весьма завуалированный эзопов язык, побуждая читателя смотреть глубже и воспринимать Вильну таким образом, чтобы нивелировать русификаторские аспекты политики тогдашних властей. С началом либерализации, а позднее — после неоднократного перехода Вильны в различные политические орбиты, завершившегося ее включением в состав Польши, эта особенность исчезает. Путеводители начинают смелее описывать места, связанные с Мицкевичем, уже не стесняясь упоминать о восстании против царской власти. Кроме того, с восстановлением независимости Польши на страницах путеводителей все чаще появляется также поэт Юлиуш Словацкий, учившийся в Вильно, а по мере укрепления политического положения Юзефа Пилсудского все более заметное место в них занимает именно его фигура.
Виктор Корбут
Аудиоверсию интервью с Павлом Лесишем слушайте в добавленном файле.